Виктория   и   Алексей   Варгины

Принц и Русалочка

ГОЛУБОЙ ЗАЛИВ

Шёл третий день плавания, и корабль капитана Гора приближался к полуострову Тираки.

Принц Ланцерей понемногу осваивался в своём новом мире без солнца. Теперь его солнцем была Русалочка. Она была для Ланцерея всем — даже воздухом, которым он дышал. Днём, держа Сиренеллу за руку, принц внимал её волшебным песням и рассказам о чудесах подводного мира, а ночью, не выпуская её руки, он слушал сонное дыхание Русалочки и был почти счастлив…

За недолгое время их супружества Ланцерей узнал о морских глубинах много такого, о чём не догадывался, даже побывав на дне моря. Русалочка поведала ему о своём отце, доброй бабушке и сёстрах, но ни словом не обмолвилась о ведьме Летимарии и о том, каким образом получила свои ножки взамен русалочьего хвоста. Принц тоже не расспрашивал об этом — у него была своя тайна, свой договор с Летимарией, о котором он не мог рассказать, чтобы не ранить сердце Сиренеллы. Теперь, когда Русалочка была любима, получила бессмертную душу и голос и могла без страданий ступать по земле, ничто не должно было омрачать её счастья!

Не будь Ланцерей слеп, он увидел бы, как часто в глазах жены появляются слёзы и бесконечно горькое выражение вины: Русалочку могли обмануть слова Ланцерея, но не собственное сердце, — она догадывалась, что слепота принца как-то связана со свалившимися на неё чудесами, но не решалась спросить об этом. Всё, что могла сделать Сиренелла, — это казаться весёлой и не давать грустить Ланцерею.

…Стояла глубокая ночь, когда их корабль прекратил движение и послышался приглушённый стук якорной цепи. Ланцерей осторожно встал с постели, оделся на ощупь и, стараясь ни на что не наткнуться, вышел из каюты и поднялся на палубу. По каким-то не осознаваемым им самим признакам Ланцерей понял, что приближается время рассвета.

— Не спится, ваше высочество? — прозвучал рядом голос капитана Гора.

— Где мы, капитан, и почему судно стоит? — обернувшись на голос, спросил принц.

— Корабль зашёл в Голубой залив полуострова Тираки и бросил якорь, — доложил Гор.

Ланцерей слегка поёжился от обступившей его прохлады:

— Который теперь час?

— Скоро взойдёт солнце, — был ответ.

— Капитан, что-то подсказывает мне, что именно здесь, на берегу, скрывается тайное убежище одного несостоявшегося пирата…

— Верно, — хмыкнул Гор.

— А рядом ваша родная деревня…

— Она самая. Сегодня же хотел просить у вашего высочества позволения сойти на берег…

— Можно составить вам компанию, Гор? — спросил вдруг Ланцерей.

— Вы… хотите совершить прогулку пешком? — озадачился тот. — Вместе с её высочеством?

— Нет, капитан, мы не станем будить принцессу. И, если вы не против, отправимся прямо сейчас.

— Какой резон мне быть против, если вы уже всё решили, — нарочито ворчливо ответил Гор, но Ланцерей чувствовал, что тому самому не терпится ступить на родную землю.

— В таком случае прикажите спустить шлюпку, — велел принц.

С помощью капитана и двух матросов Ланцерей вскоре очутился в шлюпке, а через несколько минут — на берегу.

— Проводите меня до деревни, Гор, — попросил принц, — а ваши люди пусть подождут нас здесь.

Ведомый капитаном, Ланцерей слушал утреннюю песню птиц и словно наяву видел знакомую ему зелёную долину и россыпь рыбацких хижин в ней.

— Вам повезло родиться в таком красивом месте, — забывшись, пробормотал он.

Крепкая рука Гора на мгновение разжалась, но тут же снова обхватила локоть Ланцерея: капитан дал себе слово не удивляться ничему, что касалось слов и поступков его высочества.

— Скажите, Гор, вы ведь знаете всех своих земляков? — спросил принц.

— Кроме тех, кто успел родиться за последние восемь лет. Именно столько длилась моя последняя разлука с родиной.

— В таком случае вам должна быть знакома женщина по имени Паланита, — сказал Ланцерей.

Гор споткнулся, и слепой принц не дал ему упасть.

— Вы правильно делаете, что не задаете никаких вопросов. Отведите меня к дому Паланиты, капитан.

ВСТРЕЧА С ГЛАВНЫМ ВОЛШЕБНИКОМ

— Она, должно быть, ещё спит, — Гор нерешительно потоптался у двери в лачугу. — Хотите непременно зайти?

Ланцерей молча кивнул: при мысли, что сейчас перед ним окажется живая Паланита, он позабыл все слова.

Капитан поднял руку, но постучать не успел, — дверь в хижину сама отворилась перед ними.

— Вы пришли в хорошее время, — услышал принц голос, от которого затрепетала его душа.

— А я боялся разбудить вас, тётушка Паланита, — неожиданно звонко, по-мальчишески ответил Гор и рассмеялся.

— Ах ты бродяга, совсем позабыл нас, — любовно укорила его женщина. — Всё шатаешься под парусом по чужим странам?

— Тётушка, все чужие страны не стоят этого камня у вашего порога, — убеждённо произнёс Гор.

— Ну, мой мальчик, порадовал старуху, — сказала Паланита, отступая в дом. — Заходите.

— Она вам родственница, капитан? — шепнул Ланцерей своему поводырю.

— Нет, вовсе нет, — успел ответить тот, усаживая Ланцерея на деревянную лавку. — Ну, как же вы живёте, тётушка Паланита? Сколько бы меня ни носило по свету, а вернусь сюда — у вас всё по-прежнему, как и тридцать лет назад…

— Это плохо? — спросила хозяйка.

— Слов нет, как хорошо, — с наслаждением проговорил Гор.

Они завели какой-то оживлённый разговор и, казалось, полностью забыли о Ланцерее… Мало-помалу принц ушёл в свои мысли. «Полно, да та ли это колдунья, которая дала мне волшебный напиток и послала в море за голосом Сиренеллы? — думал он. — Похоже, она обычная женщина, которую занимают самые обыкновенные вещи — улов деревенских рыбаков, жизнь соседей… Неужели произошла какая-то ошибка?»

Но вот Паланита положила руку на плечо Гора.

— А теперь мне нужно поговорить с твоим спутником. Выйди, мой мальчик.

Гор послушно вскочил и вышел из хижины, прикрыв за собой дверь.

— Ну вот мы и свиделись, принц Ланцерей, — сказала колдунья. — Ты получил то, чего так сильно желал. Зачем же ты здесь?

— Госпожа Паланита!.. — мысли у Ланцерея путались. — Несколько дней назад вы помогли мне… хотя правильнее сказать, это случилось… за несколько дней вперёд…

— Не трудись объяснять, я знаю всё, что случилось с тобой, — сказала колдунья. — Значит, ты пришёл, чтобы поблагодарить меня?

— Да, госпожа, — вдруг неожиданно для себя самого ответил Ланцерей. — Именно вам мы с Русалочкой обязаны своим счастьем.

Внезапно принцу стало очень легко, словно камень свалился с его души. Ланцерей поднялся и сделал шаг в сторону двери.

— Прощайте, госпожа Паланита. Да благословит вас Бог.

— Погоди, — остановила его колдунья. — Сядь. Я попробую тебе помочь.

Послышался звук, как будто с полки сняли какую-то плошку, и в лицо принцу брызнули невидимые капли.

— Спи, — приказала Паланита, и слепые глаза Ланцерея закрылись… Однако в тот же миг тёмная пелена перед ними упала, и принц увидел дверь в стене, через которую пробивался мягкий свет.

«Эта дверь ведёт в храм, — вспомнил Ланцерей. — Там в прошлый раз я встретил Русалочку». Он подошёл к двери и распахнул её. Как странно, за дверью оказалась другая комната, явно не принадлежащая Паланите. В комнате за большим столом сидел человек и что-то писал пером на листе бумаги. Ланцерей в нерешительности замер.

Человек поднял голову.

— Неужели?! — громко спросил он. — Вот так сюрприз! Приветствую тебя, принц, ты именно такой, как я и представлял.

— Но откуда вы меня знаете? Кто вы?

Мужчина поднялся и подошёл к Ланцерею. Он оказался высоким и неестественно худым. Его лицо с серыми проницательными глазами, большим лбом и тонким орлиным носом было незабываемо выразительно. Ланцерей мог поклясться, что никогда раньше не видел этого человека.

— А ты поверишь мне, дружок? — в свою очередь спросил незнакомец.

— Я верю вам, — ответил принц.

— В таком случае я тот, кто создал тебя, — проговорил необыкновенный собеседник Ланцерея. — Тебя, твою Русалочку и весь тот мир, в котором вы живёте…

— Как, вы тоже волшебник?! Или… может быть, сам Бог?

Мужчина весело рассмеялся.

— Я знаю, что некоторые называют меня волшебником, но Богом — это в первый раз. На самом деле я просто сочинитель сказок, моё имя — Ханс Кристиан Андерсен.

— Господин Андерсен, но как человек, не умеющий колдовать, может создать целый мир?!

— Силой своей фантазии, — ответил сказочник.

— Получается, что и я, и Русалочка — это всего лишь ваша выдумка?! — Ланцерею показалось, что он стремглав падает в бездну.

— Но, дружок, разве ты чувствуешь себя недостаточно реальным? — прищурился Андерсен.

— Право, теперь я уже ни в чём не уверен…

— Напрасно. Ты так же реален, как я. А у мира, в котором ты живёшь, даже есть преимущество: чудеса там случаются гораздо чаще, чем здесь.

Ланцерей молчал, пытаясь собраться с мыслями. Он всё ещё не чувствовал земли под ногами.

— И всё-таки я должен извиниться перед тобой, дружок, — снова заговорил сказочник.

— Извиниться? Но за что?

— Моя сказка о Русалочке получилась слишком печальной, — Андерсен развёл руками, — но написать её по-другому было невозможно. Я плакал, когда отправлял эту самоотверженную девочку к дочерям воздуха, но большего для неё я сделать не мог.

— Почему? — спросил Ланцерей.

— Видишь ли, герои моих сказок рождаются в моём воображении, но живут они независимо от меня. Всё, что мне нужно делать, — так это описывать их приключения и судьбу. Русалочка выбрала жертвенный путь и должна была погибнуть, но я сохранил ей жизнь и подарил надежду обрести бессмертную душу, потому что всем сердцем полюбил её.

— Так значит, ваша сказка кончается тогда, когда Русалочка поднялась в небо с другими дочерьми воздуха? А знаете ли вы, господин Андерсен, что случилось после?

— Увы, мне не дано этого знать, — с сожалением ответил сказочник. — Стоит мне поставить последнюю точку на бумаге — и я теряю всякую связь со своими героями. Поэтому я так удивился, увидев тебя.

— А вы хотите узнать продолжение своей сказки?

— Ужасно, — признался Андерсен.

Слушая длинный рассказ Ланцерея, он так волновался, что изломал несколько гусиных перьев в своих тонких, нервных пальцах.

— Это просто невероятно! — воскликнул сказочник, едва лишь Ланцерей умолк. — А я-то думал, что ты обретёшь счастье с этой королевской дочкой, Амелией!.. И понемногу забудешь о своём бедном найдёныше… Ай да принц!  Но постой, ты говоришь, что ослеп?

— Да, господин Андерсен, по этой причине я и попал сюда. Хотя ума не приложу, чем вы можете мне помочь.

— Хм, — сказочник в задумчивости потёр свой великолепный лоб, и вдруг его глаза заблестели. — А я, кажется, знаю, чем. Не забывай, это ведь я придумал тебя и вызвал из небытия… Правда, нам пришлось расстаться… но я могу продолжить свою сказку, теперь это совсем нетрудно, и, если нам с тобой повезёт, ты снова будешь видеть!..

— Если нам повезёт?

— Да, дружок. Я ведь объяснял тебе, что часто не в силах круто изменить вашу судьбу, но я сделаю всё возможное, обещаю тебе!.. — Андерсен смёл в сторону исписанные листы бумаги и положил перед собою чистые. — Я начну сейчас же. И если всё получится — ты сразу узнаешь об этом.

— Заранее благодарю вас… даже если ваши старания не увенчаются успехом… Но скажите, что станется с бароном Куартеном? Неужели из-за меня ему придётся провести три года в волчьей шкуре?!

— Барон Куартен? Насколько я понимаю, он ещё не успел вырядиться в волчью шкуру, — лукаво улыбнулся Андерсен. — И ты можешь помешать этому превращению. Как насчет благородного поступка, принц?

— Вы правы! Я незамедлительно поспешу туда, где находятся владения барона. А… как же добрая колдунья Паланита? Её ждёт ужасная смерть в огне?

— Совсем необязательно.

— Но в будущем я видел пепелище на месте её дома!..

— Мой милый, ты видел то, что может произойти, а может и не произойти, — совсем уже загадочно ответил сочинитель сказок. — Понять это трудно, поэтому тебе лучше просто поверить мне.

— Хорошо, господин Андерсен. Прощайте, — Ланцерей подошёл к двери, взялся за узорчатую ручку. — Скажите, а в вашем мире… вы знамениты?

— Пожалуй, — кивнул старый сказочник. — Я обласкан своими современниками, и их любовь согревает меня, но истинную цену моих сказок покажет только время. Возможно, через сто лет никто не вспомнит моего имени.

— Я думаю, вас будут помнить и через тысячу лет, — сказал Ланцерей и вышел из комнаты.

ПОСЛЕДНЯЯ ГЛАВА

Темнота тотчас же поглотила его, и принц понял, что он проснулся.

— Госпожа Паланита, — позвал он, отрывая голову от деревянной лавки.

На его лоб легла тёплая ладонь.

— Я здесь, принц. Ты видел того, кто в силах тебе помочь?

— О да! Госпожа Паланита, если бы не вы…

— Тогда ступай, — перебила колдунья. — Тебя ждёт твоя жена. Ступай к ней, принц Ланцерей.

— Госпожа Паланита, — настойчиво повторил юноша, — я знаю, что вам не нужны деньги, но я не могу уйти, не поблагодарив вас… Больше мы не увидимся…

— Кто тебе это сказал? — спросила колдунья и едва слышно засмеялась.

«Вы», — хотел ответить Ланцерей… и вдруг вспомнил слова сказочника.

— Так это правда?! Мы увидимся? Когда же, госпожа Паланита?

— А зачем тебе это знать? — спросила колдунья. — Не скоро, принц Ланцерей, однако раньше, чем ты сделаешься мудрым и перестанешь нуждаться в помощи.

— Тогда не будем прощаться, госпожа Паланита. Как жаль, что я не могу увидеть ваше лицо…

Она довела принца до порога и открыла дверь.

— Теперь ты знаешь, что сильнее всего на свете? — услышал Ланцерей.

— Да, госпожа, — ответил он.

— Тогда иди и ничего не бойся.

…Капитан Гор сидел на старом почерневшем бревне перед домиком Паланиты.

— Я здесь, ваше высочество, — проговорил он, коснувшись руки Ланцерея.

— Простите, что заставил вас долго ждать, — сказал принц.

— Разве это долго? Вас не было от силы десять минут. Я только собирался сходить на могилу своей матушки…

— Сожалею, капитан, но нам нужно спешить. От нас с вами зависит судьба одного достойнейшего человека. Вы удивлены?

— Вы просили не задавать вам лишних вопросов.

Ланцерей рассмеялся, впервые за время своей слепоты.

— Гор, я искренне восхищаюсь вами! И горжусь вашей дружбой, вы ведь позволите мне считать себя вашим другом?

Он вдруг вспомнил, что уже говорил Гору нечто подобное в его тайной пещере… Однако что за беда, если сам Гор об этом ничего не знает!

— Почту за честь, — ответил принцу польщённый капитан. — Куда же мы направимся, ваше высочество?

— Если я не ошибаюсь, на восточном побережье, неподалеку от Ульфстрейна, расположено родовое поместье Куартенов. Сколько времени займёт путешествие туда?

— Если нам будет благоприятствовать погода, к вечеру завтрашнего дня мы будем в Ульфстрейне, — отвечал капитан.

— А вас ожидают, — сказал он Ланцерею, когда их шлюпка отчалила от берега.

— Сиренелла? — принц вскинул голову, как будто надеялся увидеть Русалочку.

— Золотые волосы её высочества ни с чем не спутаешь, — с какою-то отеческой теплотой ответил Гор, и в это время Русалочка их заметила.

— Ланцерей! — прозвенел над морем её голос, словно кто-то ударил в серебряные струны.

— Я здесь! Здесь! — ответил Ланцерей и, поднявшись во весь рост, помахал рукой.

— Глядя на вас, так и хочется жениться самому, — с лёгкой завистью заметил Гор.

Ланцерей не сдержал улыбки:

— Если вам повезёт с женой, капитан, вы поймёте, как в сущности были до этого одиноки.

— А если мне не повезёт, я пойму, как в сущности был до этого счастлив, — в тон принцу ответил Гор, и оба расхохотались.

…Русалочка не стала ни о чём расспрашивать, ей было довольно и того, что Ланцерей вернулся. После завтрака они поднялись на палубу.

— Сиренелла, расскажи мне, что ты видишь, — попросил принц, для которого глаза жены были единственным окном в мир.

— Солнце уже высоко, — подавив глубокий вздох, заговорила Русалочка. — Море сегодня очень синее, оно слегка волнуется…

— Да, дует ветер, — сказал Ланцерей, устремив неподвижный взгляд в синеву моря.

— Справа от нас берег, — продолжала девушка. — Скалистый, тёмный… Наш корабль идёт вдоль берега.

— А чайки? Ты видишь чаек? — на картине, которую рисовала ему Русалочка, принцу не хватало любимых с детства птиц.

— Нет, — виновато ответила она, опуская голову, — но я вижу дельфинов, Ланцерей!

— Дельфинов?

— Да, и среди них… не может быть!.. Ка-га! — закричала Русалочка, перегнувшись через борт, и принц понял, что дельфин выпрыгнул из воды и коснулся руки Сиренеллы.

— Милый, милый Ка-га, как же ты нашёл меня?! — смахнув слёзы, спросила Русалочка.

— Я искал тебя целых пять дней и пять ночей, — ответил дельфин, продолжая плыть рядом с судном. — Когда ты исчезла, я всё понял. Понял, что ты оставила своего лучшего друга ради какого-то сухопутного принца!.. Кстати, это он?

— Да, Ка-га, пожалуйста, не сердись на меня!..

— Я и не думал сердиться, но что мне было делать — одинокому, покинутому, во дворце, где всё напоминало о тебе?! — с пафосом воскликнул дельфин.

— Бедный мой, я так виновата перед тобой, перед всеми вами!..

— Надеюсь, ты не слишком разочаровалась в нём? — как можно небрежнее спросил Ка-га, бросая на Ланцерея ревнивые взгляды.

— Нет-нет, что ты, теперь я его жена, и у меня человеческая душа, — с гордостью ответила Сиренелла.

— Ну где уж мне было взять для тебя человеческую душу! — отчаянно крикнул дельфин. — Я ведь только и могу, что пять дней и пять ночей, не смыкая глаз, бороздить море, чтобы тебя увидеть!..

— Ка-га, прости меня, вернись, Ка-га! — закричала вдруг Русалочка, и Ланцерей тоже что было сил крикнул:

— Вернись!

— Это сказал он? — раздался через несколько секунд озадаченный голос дельфина.

— Я, я, — сказал Ланцерей. — Неужели ты пять дней искал Русалочку для того, чтобы сделать её несчастной?

— Ты умеешь говорить с дельфинами? — изумлённо спросил Ка-га.

— Когда-то говорил, — пряча улыбку, ответил Ланцерей. — И тогда же один очень умный и симпатичный дельфин предсказал, что я никогда не разучусь этому. Кстати, он был хорошим другом.

С минуту за бортом слышался только плеск волн, но Ланцерей знал, что Ка-га плывёт рядом.  

— Так что же мы скажем Сиренелле? — громко спросил принц.

— Русалочка, я так счастлив, что снова вижу тебя! — мгновенно откликнулся дельфин.

— Я тоже счастлива, Ка-га, я очень скучала по тебе! — обрадованно воскликнула девушка.

— Я рад за тебя, Русалочка, — добавил тот, — но… ещё одну разлуку с тобой я просто не вынесу…

— Зачем же вам разлучаться? — крикнул Ланцерей. — Сейчас мы движемся к Ульфстрейну, а после поплывём домой. Королевский дворец стоит у самого берега моря, и ты сможешь видеться с Русалочкой каждый день. Если захочешь, станешь первым в истории королевства придворным дельфином… со всеми соответствующими почестями…

— Ты оденешь на меня ленту и наградишь орденом? Чтобы на следующий день всё море, до последнего моллюска, потешалось надо мной? — присвистнул Ка-га. — В общем так, принц, я принимаю твоё предложение наполовину. Я буду каждый день приплывать к Русалочке, а мой орден и ленту отдай кому-нибудь другому.

— Ка-га, милый, мои родные сильно расстроились, когда я исчезла? — осмелилась наконец спросить Русалочка.

— Больше всех, не считая, конечно, меня, горевала твоя бабушка, — ответил дельфин. — Все боялись даже, что она превратится в морскую пену. Но я не долго оставался во дворце, я отправился за тобой, Русалочка.

— Милый мой Ка-га, могу ли я просить тебя о помощи? — крикнула Сиренелла.

— А разве у тебя есть более преданный и бескорыстный друг? — с торжеством откликнулся дельфин. — Ты хочешь, чтобы я поплыл во дворец и рассказал твоим родным, как ты счастлива?

— Да, Ка-га, прошу тебя, передай, что я люблю их и что мы непременно увидимся!..

— Не сомневайся, я выполню твоё поручение лучше, чем ты можешь себе представить! Но сначала я, пожалуй, немного перекушу, наконец-то у меня появился здоровый аппетит!.. — жизнерадостно сообщил дельфин.

— Спасибо, Ка-га! Я буду ждать тебя!

— Ну теперь-то уж ты никуда от меня не денешься, — пообещал Сиренелле дельфин. — А ты, принц, не вздумай обидеть Русалочку, имей в виду, за неё есть кому заступиться!..

За бортом снова раздался всплеск — это Ка-га на прощание выпрыгнул высоко из воды, обдав принца и Русалочку солёными брызгами, и ушёл в глубину.

— Надеюсь, они простят меня, — негромко проговорила девушка, проводив его взглядом.

— Ты рада? — спросил её принц.

Русалочка перевела на него задумчивый взор:

— Скажи мне, Ланцерей, где и когда ты научился понимать язык дельфинов?

Он улыбнулся, обнял жену и прошептал в её маленькое ушко:

— Обещаю, что когда-нибудь я расскажу тебе об этом, любимая. Пока же это моя тайна…

— Мне кажется, я догадываюсь, что это за тайна, — синие глаза Сиренеллы потемнели до черноты. — Я знаю, почему случилось это несчастье, Ланцерей, почему перестали видеть твои глаза…

— Русалочка, любимая моя, когда я видел мир, я был одинок и затерян в нём!.. — сбиваясь от волнения, заговорил Ланцерей. — Сейчас я с тобой, и весь мир — здесь, в моей душе, он лучится любовью и радостью! Я никогда не был так счастлив, как теперь! И никогда ещё не был таким зрячим!..

Он вдруг замолчал и провёл ладонью по лицу. Потом закрыл глаза и вновь открыл их. И прежде чем Ланцерей снова заговорил, Русалочка поняла, что это значит.

— Я вижу, — проговорил Ланцерей внезапно изменившимся голосом. — Небо и солнце… море… А главное — я вижу тебя… Всё получилось, Русалочка, у него всё получилось!..

— У кого? — она смеялась, хотя по её щекам катились слёзы. — У кого получилось, Ланцерей?!

Принц схватил её за руки и закружил по палубе в каком-то безумном танце. Он что-то кричал, смех Сиренеллы звенел, словно тысячи серебряных колокольчиков. Столпившиеся на палубе матросы во все глаза смотрели на этот удивительный танец. Случившийся здесь же отец Долимен приблизился к капитану.

— Мы стали свидетелями чуда, — сказал он и перекрестился.

— А мне это очень напоминает волшебную сказку, — ответил капитан Гор, добродушно улыбаясь в бороду. — Да-да, именно волшебную сказку со счастливым концом!..

…Ханс Кристиан Андерсен перечитал последнюю фразу, отложил перо и с удовольствием откинулся на спинку кресла.

— Ну вот, теперь всё в порядке, — сказал он с видом человека, честно исполнившего свой долг. — Конечно, мне жаль расставаться с вами, но теперь я уверен: что бы ни случилось, вы сумеете справиться с любой бедой. Будьте счастливы, мои дорогие.    

К оглавлению | На главную