Виктория и Алексей Варгины
Принц и Русалочка
НА КОРАБЛЕ
Как всегда перед выходом в море, капитан Гор пребывал в отличном настроении.
— Что, ваше высочество, пришли взглянуть, готов ли к плаванию наш красавец? — приветствовал он Ланцерея. — Он готов всегда, а у берегов Слободонии мы поднимем разноцветные флаги — и ни одна принцесса не устоит перед нами!
— Мне нужно поговорить с вами, капитан, — сказал Ланцерей, никак не отреагировав на намёк Гора.
— Пожалуйте в мою каюту, — пригласил тот.
— Итак, чем могу служить, ваше высочество? — уже серьёзно спросил капитан, оставшись наедине с принцем.
— Скажите, Гор, на вашем корабле есть священник?
— Помилуйте, у меня же не военный фрегат! — удивился Гор. — Но почему вы спрашиваете?
— Капитан, я буду откровенен с вами, — сказал Ланцерей. — Мне необходима ваша помощь. Я не намерен плыть в Слободонию, чтобы покорить сердце принцессы Амелии. Вместо этого я собираюсь на вашем корабле обвенчаться с другой девушкой.
Густые брови капитана сошлись на переносице, а на скулах заиграли желваки.
— Я понимаю, какому риску подвергаю вас, — продолжал Ланцерей, — и клянусь, никогда бы не сделал этого, если бы не крайняя нужда… и не ваше обещание помочь мне.
— Моё обещание? — озадаченно переспросил морской волк. — Когда же это я дал вам такое обещание?
— Вы вряд ли вспомните, когда дали его, Гор, но я подскажу, где это случилось. Голубой залив полуострова Тираки… в потайной пещере, предназначенной хранить пиратские сокровища…
Смуглый лоб капитана покрылся испариной.
— Силы небесные, да откуда же вам это известно?! Об этом не знает ни одна живая душа!..
— Тогда же вы рассказали мне о своей матери, — негромко промолвил Ланцерей. — Её ведь звали Карико?
Старый морской бродяга зашатался, словно его судно швырял жестокий шторм, и опустился на койку. Некоторое время он о чём-то сосредоточенно размышлял.
— Бог знает, откуда вам известно имя моей матушки, но я не нарушу слово, которое когда-то дал на её могиле, — с усилием проговорил Гор. — Я выполню вашу просьбу, принц.
— Мне нужен священник, который не побоится пойти против воли короля. Во дворцовом храме такого нет…
— Я знаю священника, который поможет вам, — после недолгого раздумья ответил капитан, — но нужно время, чтобы он приготовил всё необходимое для совершения таинства и незаметно поднялся на борт.
— Когда же корабль сможет выйти в море?
— До вечера, ваше высочество, мы поднимем якорь, — пообещал Гор.
— Очень надеюсь на это… ведь завтра — последний день, — конец фразы принц произнёс тихо, словно подумал вслух…
…Вечером корабль Гора покинул гавань и на всех парусах устремился в открытое море. Держась за руки, Русалочка и Ланцерей стояли на палубе. Солёный ветер играл длинными волосами Сиренеллы, белые чайки приветствовали её радостными криками, и даже рыбы выпрыгивали высоко из воды, чтобы снова увидеть принцессу подводного царства.
— Ваше высочество!..
Ланцерей обернулся. Рядом с капитаном стоял невысокий полноватый мужчина в одежде священника и со спокойной благожелательностью смотрел на принца.
— Это отец Долимен, — сказал Гор.
Принц опустился на колено и поцеловал руку священника. Тот благословил Ланцерея.
— Святой отец, я надеюсь, что в будущем сумею сполна вознаградить вас!..
— Не стоит беспокоиться, сын мой, — приятным голосом ответил Долимен, — Господь сам наградит истинно достойных.
— Когда прикажете начинать? — спросил капитан Гор.
Ланцерей хотел ответить, но внезапный спазм, от которого он едва не задохнулся, сжал горло принца. Отец Долимен внимательно посмотрел на юношу.
— Не будем спешить и совершим таинство завтра утром. Приготовься, дитя моё, — сказал он Ланцерею и, оставив всех троих, неторопливо направился в свою каюту.
— Куда прикажете держать курс, ваше высочество? — напомнил о себе капитан Гор.
— Куда? — стряхивая непонятное оцепенение, повторил Ланцерей. — Ведите судно к полуострову Тираки, Гор.
Лицо капитана озарилось мальчишеской радостью, но затем, словно устыдившись её, Гор нахмурился, козырнул принцу и поспешил на свой мостик.
Русалочка тронула Ланцерея за рукав. «Что с тобой?» — спрашивали её глаза. «И в самом деле, что? — подумал Ланцерей. — Неужели я боюсь?» Он привлёк девушку к себе, и Русалочка замерла в его объятиях, словно маленькая птичка в гнезде.
— Всё в порядке, — прошептал Ланцерей, чувствуя исходящее от неё ласковое тепло. — Завтра мы станем мужем и женой. А сегодня… давай полюбуемся на закат.
Они долго смотрели, как погружается в волны большое ярко-красное солнце и разливается по небу вечерняя заря: Русалочка — со страстной надеждой, Ланцерей — с жадностью последнего взгляда…
ВО ТЬМЕ
На руке Сиренеллы, отражая свет множества свечей, блестело золотое колечко Летимарии.
— Отныне вы муж и жена!
Из всех слов священника Ланцерей по-настоящему расслышал только эти. «Сейчас она сможет говорить», — понял он и посмотрел на Сиренеллу. Русалочка стояла под венцом бледная и внимала каждому слову отца Долимена, ведь в эти мгновения она обретала бессмертную душу. Почувствовав взгляд принца, она чуть повернула голову и улыбнулась ему глазами. Священник наконец закончил. Присутствовавший на церемонии капитан Гор собрался поздравить новобрачных, но Ланцерей не дал ему даже открыть рот.
— Русалочка, скажи мне что-нибудь! — закричал он, оттолкнув капитана и схватив жену за обе руки. — Ну же, попробуй!..
— Но я не могу!.. — испуганно воскликнула она, и вдруг её лицо, и горящие свечи, и вся капитанская каюта начали стремительно меркнуть в глазах принца… Ланцерей ещё сжимал ладони Сиренеллы, но она была уже далеко, и в тёмный мир принца проникал только её прекрасный, взволнованный голос:
— Что это? Я не могу поверить!.. Столько чудес в один день!.. Но как же ты догадался, что я смогу говорить, любимый?
Ланцерей не отвечал, на его лице застыло беспомощное выражение растерянности.
— Почему ты молчишь? Что с тобой?
— Я… ничего не вижу, — признался он. — Что-то случилось с моими глазами… Прошу вас, не беспокойтесь, это пройдёт.
— Это всё от волнения, — авторитетно заявил капитан Гор. — Осмелюсь предположить, что к её высочеству по той же причине вернулся голос.
— Вы правы, капитан, — поспешно согласился принц. — Прошу вас, угостите как следует в честь праздника ваших людей, а я… тем временем немного отдохну.
Чьё-то лёгкое прикосновение заставило его вздрогнуть.
— Мужайся, дитя моё, — услышал Ланцерей тихий голос священника, — и не теряй надежды.
Опираясь на руку жены, принц неуверенной походкой слепого человека прошёл в каюту, предназначенную для новобрачных, и прилёг на широкую кровать. Русалочка калачиком свернулась рядом, положив голову на грудь Ланцерею.
— Скажи мне что-нибудь, — попросил он, перебирая её волосы, — у тебя такой необыкновенный голос…
— Что же мне сказать? — печально проговорила она, крепче прижимаясь к принцу.
— Скажи своё имя.
Русалочка не ответила сразу, она как будто даже задумалась, вспоминая. Потом глубоко вздохнула:
— Сиренелла.
Ланцерей улыбнулся:
— Ну вот… Сиренелла — это звучит как голос волны, когда она набегает на берег и холодная галька на миг погружается в белую пену… Или как ветер, колышущий подводные деревья, — люди называют его течением, но это ветер, который не прекращается ни на минуту…
— Откуда ты знаешь об этом? — с изумлением спросила Русалочка.
— Я ничего не знаю, — обнимая её, ответил Ланцерей, — но мне кажется, что это должно быть именно так. Ты расскажешь мне о море, Сиренелла?
— Да, — покорно пообещала она. — А ты… ты ведь поправишься?
— Конечно, — он ощупью нашел её губы и поцеловал их. — Я просто не смогу долго не видеть тебя…