Виктория и Алексей Варгины
Принц и Русалочка
ЖЕРТВА
— Так я перешёл вам дорогу? — в смущении спросил волк. — Теперь Фелигер исполнит моё желание и не исполнит вашего? Ах, и вам я принёс несчастье, ваше высочество!..
— Полно, барон, — ответил Ланцерей. — Вы ни в чём не виноваты передо мной.
— Но что же вы станете теперь делать? Вернётесь обратно?
— У меня нет обратной дороги, — сказал Ланцерей, устремив неподвижный взгляд на пламя костра.
Волк беспокойно заскулил, а затем по-собачьи, на брюхе, подполз к юноше и заглянул ему в глаза.
— Ваше высочество, могу ли я спросить вас…
— Да-да, конечно, барон, — очнувшись от своих мыслей, ответил принц.
— Какое горе заставило вас покинуть королевский дворец и привело сюда? Только не подумайте, что во мне говорит праздное любопытство…
— Я ничего подобного не думаю, барон. Вы поведали мне свою историю, я, так и быть, расскажу вам свою. До рассвета ещё далеко, а мне вряд ли удастся уснуть… Моя история началась в тот день, когда я находился в морском путешествии и праздновал свое шестнадцатилетие. Веселье уже утихало, когда на море вдруг разыгралась буря…
Ланцерей прикрыл глаза и увидел, как вокруг его корабля встают высокие волны, похожие на чёрные горы, и судно то ныряет между ними, то взлетает на водяной хребет… Вот грот-мачта переломилась, как тростинка, и корабль перевернулся набок…
— В эту ужасную ночь, когда наш корабль разнесло в щепки, меня спасла от гибели русалочка, — прошептал Ланцерей.
— Кто? Русалка?! Ваше высочество, вы верите в эти сказки?
— Дорогой барон, до встречи с вами я так же думал об оборотнях, — улыбнулся Ланцерей.
— О, простите меня, вы абсолютно правы! — сконфузился волк. — Уж кому-кому, а мне не следовало бы сомневаться!.. Больше я не буду перебивать. Итак, вас спасла русалка…
— Да. Но, к несчастью, я узнал об этом слишком поздно…
— Извините, ваше высочество, не могли бы вы рассказывать по порядку? Мои мозги не поспевают за вашими мыслями…
— Это потому, что мои мысли путаются, а моя душа плачет, — сказал Ланцерей. — Но я постараюсь рассказать всё так, как было.
Волк вытянул передние лапы, положил на них голову и замер, не сводя глаз с рассказчика. Как-то разом стихли ночные шорохи, и только в костре пощёлкивали сучья. Но вот и костёр догорел — Ланцерей, занятый своей печальной повестью, этого даже не заметил. Волк же выказывал всё больше беспокойства и наконец в сильном волнении принялся ходить взад-вперёд по поляне.
— Ваше высочество, вы должны спасти Русалочку! — воскликнул он, когда Ланцерей умолк. — И, клянусь честью, вы это сделаете!
Принц с недоумением поднял на него глаза.
— Вы пойдёте в Тамуткели вместо меня! — торжественно объявил волк. — И великий Фелигер поможет вам вернуть возлюбленную!
Теперь уже Ланцерей вскочил на ноги.
— Вы сошли с ума, барон!.. Вы хотите остаться волком на всю жизнь?!
— Да что такое моя жизнь? — пылко возразил тот. — Мои родители давно умерли, сам я не удосужился обзавестись семейством!.. Кому нужна моя жизнь?
— Вам, вам самому, — убеждал принц. — Вы не можете распоряжаться этим бесценным даром…
— То-то и оно, что могу! — перебил волк, возбуждаясь всё сильнее. — Я прожил на свете тридцать лет, и на что я их потратил?! На глупости, на жалкие удовольствия? Кому я сделал добро, кому принёс счастье? Я никого не любил, я не испытал и сотой доли того чувства, которое владеет вами!.. И только теперь моя жизнь может стать по-настоящему полезной и оправданной!.. Нет, ваше величество, не переубеждайте меня, а лучше… давайте-ка немного поспим до рассвета, я что-то устал.
Он демонстративно свернулся в клубок, как делают собаки, ночуя под открытым небом, и сразу же затих. Ланцерей прилёг на землю и широко открытыми глазами стал смотреть на маленькую звёздочку, заблудившуюся в чёрной кроне дерева. «Вот и снова мне улыбнулась судьба, — думал принц. — Улыбнулась тогда, когда я совсем уже было отчаялся… Какой благородный и великодушный человек этот барон Куартен…»
Через некоторое время заблудившаяся в ветвях звёздочка исчезла, и ночная темнота стала понемногу рассеиваться. Близилось время рассвета. Ланцерей сел и долго смотрел на спящего волка, пока какая-то птица не вывела его из задумчивости своей ранней коротенькой трелью. Тогда Ланцерей встал и закинул на плечи свою сумку.
— Прощайте, дорогой барон, я не могу принять вашей жертвы, — чуть слышно прошептал он.
Осторожно, боясь хрустнуть веткой, Ланцерей сделал шаг, другой… Волк спал с безмятежностью существа, пребывающего в мире и согласии с самим собой…
Когда полянка осталась далеко позади, принц остановился и огляделся.
— Куда же мне идти? Где мне искать тебя, Сиренелла? — вырвалось из его груди.
Кусты впереди неожиданно раздвинулись — перед Ланцереем, улыбаясь во всю свою зубастую пасть, стоял огромный волк.
— Вы забыли разбудить меня, ваше высочество, — вместо приветствия сказал он. — Впрочем, я это подозревал и старался спать чутко. Ну а раз мы оба уже на ногах, пойдёмте. Я провожу вас к Тамуткели.
ТАМУТКЕЛИ
— Это где-то здесь, — сказал волк, медленно продвигаясь через заросли высокой травы, и вдруг его вытянутый нос наткнулся на какое-то препятствие. — Ага, вот и она. Полюбуйтесь, ваше высочество…
Ланцерей протянул руку и коснулся невидимой стены — она была твёрдой и холодной на ощупь.
— Может быть, это стекло? — растерянно пробормотал принц. — Какой-нибудь необыкновенно чистый хрусталь?..
— Через который без помех может проникнуть любая букашка? — фыркнул волк. — Говорите волшебные слова, ваше высочество.
— Тагоро, сингаро, камагор! — произнёс наученный волком Ланцерей и почувствовал, что незримая преграда исчезла.
— Ступайте, я от всей души желаю вам счастья, — сказал волк.
— А вы? — виновато спросил Ланцерей. — Может быть, пойдём вместе?
— Боюсь, меня там никто не ждёт, — ответил зверь, — а в худшем случае могут и наказать.
— Барон, я буду умолять волшебника пощадить вас!.. Я объясню ему ваш поступок!.. Вы достойны не наказания, а награды!
— Ну что ж, давайте попробуем, — с сомнением сказал волк. — Идите первым, и, если окошко не захлопнется, я последую за вами.
Они беспрепятственно пересекли границу заколдованных владений Фелигера и стали подниматься в гору. Тамуткели и вправду была неповторимо прекрасна, как только может быть прекрасен уголок земли, куда ещё не ступала нога человека. Покой и тишина царили под изумрудными кронами деревьев, и эту тишину не нарушали даже бегущие с горы ручьи…
— Как хорошо! — очарованно проговорил Ланцерей и вздрогнул от звука собственного голоса, показавшегося ему неестественно громким и чужим.
— А всё-таки десяток-другой пичуг не повредил бы этому лесу, — проворчал волк, и вдруг шерсть на его загривке поднялась. — Ну, вот вам и стекольщик.
— Что вы сказали? — переспросил Ланцерей и увидел Фелигера — в длинной чёрной мантии, со скрещенными на груди руками… Волшебник смотрел на волка, и его взгляд не сулил ничего хорошего.
— Почему ты вернулся? — грозно спросил Фелигер. — Разве ты забыл, когда истекает твой срок?
— Господин волшебник, простите его!.. — воскликнул Ланцерей, загораживая друга собою. — Он принёс жертву ради меня! Чтобы последнее исполненное вами желание было моим!..
— Вот как! — загремел голос Фелигера. — Ты же ещё решаешь, кому мне помогать?
— Умоляю вас, не гневайтесь! Барон Куартен сделал это единственно из своего великодушия!.. Будьте же и вы великодушны к нему, господин волшебник! — и принц, впервые в жизни, упал на колени.
— Зачем ты явился сюда? — не обращая внимания на Ланцерея, допрашивал волка Фелигер. — Требовать для себя награды?
— Нет, господин, я хотел посмотреть, так ли прекрасна Тамуткели, как о ней говорят, — с невинным видом ответил волк.
— Ну и как ты её находишь? — не меняя своего тона, поинтересовался Фелигер.
— Весьма живописно, но жить тут я бы не согласился, — от постоянного одиночества портится характер.
Ланцерей тихо застонал, Фелигер же вдруг от души расхохотался.
— Я вижу, ты очень изменился после нашей встречи, — отсмеявшись, сказал он, — и обещаешь со временем измениться ещё больше. Пожалуй, будет несправедливо, если при этом ты навсегда останешься в звериной шкуре…
Фелигер замолчал, наблюдая за волком, но тот никак не выказывал своих чувств.
— Да, несправедливо, — повторил волшебник, — но ведь ты сам отказался от своего счастья. Поэтому вот тебе моё решение: три года ты пробудешь волком, а потом, если я в тебе не ошибся, снова станешь человеком.
— Но вы поможете этому юноше?
— Это не твоя забота, — отрезал Фелигер. — Тебе понятно мое условие? Тогда ступай, зверю не место среди людей.
Барон-волк с достоинством поклонился волшебнику, дружески кивнул Ланцерею и стал неторопливо спускаться по склону. Каждое его движение было исполнено силы, красоты и свободы.
— Ах каков молодец! — с видимым удовольствием проговорил Фелигер. — Хоть сейчас превратил бы его в человека, да жаль, нельзя…
— Три года провести в образе зверя… — промолвил Ланцерей, подавленный случившимся.
— Они пойдут ему на пользу, — уверенно сказал Фелигер и лишь теперь впервые взглянул на принца. — Все ваши беды проистекают от того, что вы не видите обратной стороны явлений и вещей. Не знаете, что в зле прорастают корни добра, падения предвещают взлёт, слабость рождает силу, а страдание открывает двери к блаженству. Кое в чём ты мог уже и сам убедиться, Ланцерей. Да что с тобой?
— О господин Фелигер, в последнее время я только и делаю, что переживаю разные чудеса и встречаюсь с волшебниками, но никак не могу привыкнуть к тому, что им известно моё имя и моя горькая судьба…
— Вот ещё одна глупость — жаловаться на свою судьбу. Скажи спасибо, что ты молод, а главное — что за тебя просила Паланита, не то прогнал бы прочь.
— Она просила?! — сердце Ланцерея болезненно сжалось. — Но скажите ради Бога, зачем она позволила себя убить?! Вы ведь знаете ответ?..
— Может быть, — с необычайной для него грустью и нежностью проговорил Фелигер. — Но мой ответ — для меня. Однако если ты успел полюбить её, то рано или поздно найдёшь свой ответ — в своём сердце…
— Вы поможете мне вернуть Русалочку? — на одном дыхании спросил Ланцерей.
— Я помогу вернуться тебе, — ответил Фелигер.
— Мне? Но куда?..
— В то чудное утро, когда к твоему дворцу приплыла юная русалочка и, выпив обжигающий напиток, упала без чувств на ступени мраморной лестницы.
— Я окажусь в прошлом?
— Да, но запомни, об этом будешь знать только ты. Я сохраню твою память, чтобы ты не забыл наказ морской ведьмы и не наделал новых ошибок. Тебе понятно, принц?
— О да! Вы так добры!..
— Прощай, — сказал Фелигер и положил ладонь на голову Ланцерея.
Голова у принца закружилась, а перед глазами вспыхнул такой ослепительный свет, что юноша невольно зажмурился…