Виктория   и   Алексей   Варгины

Принц и Русалочка

НЕПРИКАЯННЫЙ ВОЛК

Принц Ланцерей торопился к подножию Одинокой горы. Он узнал её сразу, как только услышал спасительный совет. Одинокая гора поднималась на горизонте, отгороженная целой цепью других, невысоких, поросших лесом гор.

Когда Ланцерей вступил под сень букового леса, день уже клонился к вечеру. «Скоро здесь будет совсем темно, — с сожалением подумал принц. — Ну что ж, ничего не поделаешь, придётся устраиваться на ночлег». Он выбрал место под высоким старым деревом и сел на землю, прислонившись спиной к толстому атласному стволу. Не успел Ланцерей развязать свою котомку, как где-то невдалеке раздался тоскливый и протяжный волчий вой.

— Ну и ну!.. Похоже, мне придётся провести эту ночь на дереве, — пробормотал принц, однако вой не повторялся и Ланцерей решил не спешить.

— Залезть на дерево я всегда успею, — сказал он себе. — Лучше будет развести костёр и показать лесным бродягам, что я их не боюсь.

Привыкший к ночному лесу во время королевских охот, Ланцерей умело развёл костёр, положил рядом с собой острый нож Летимарии и принялся за еду.

Вдруг тихий шорох в кустах заставил его насторожиться. Ланцерей присмотрелся и различил среди зарослей силуэт крупного волка.

— Пошёл прочь! — громко крикнул принц и сжал в руке нож, но хищник не шевельнулся.

— Говорят тебе, убирайся! — Ланцерей выхватил из костра головню и швырнул в кусты.

Волк заскулил, однако по-прежнему не тронулся с места, а его глаза загорелись голодным зелёным огнём.

— Неужели тебе так хочется съесть меня? — насмешливо спросил Ланцерей. — Не желаешь гоняться за лесной дичью?

— Мне хочется хлеба, который лежит в твоей котомке, — ответил волк человеческим голосом и снова жалобно заскулил.

От неожиданности Ланцерей выронил нож, но тут же хлопнул себя по лбу:

— Ну и ну, Ка-га оказался прав! Я не разучился понимать язык животных! Так зачем тебе мой хлеб, разбойник?

Внезапно волк отпрянул и припал брюхом к земле.

— Ты понимаешь меня? — испуганно спросил он.

— А что тут удивительного? Ты ведь тоже понимаешь меня, хотя ты волк…

— Я не волк, — ответил зверь. — Я человек, вернее, был человеком, и звали меня тогда барон Куартен.

— Ну что ж, очень приятно, барон. Позвольте и мне представиться — принц Ланцерей.

Волк с досадой щёлкнул зубами.

— Да пойми же ты, что я не шучу!.. Я действительно барон, бывший барон…

— Успокойтесь, сударь, — сказал Ланцерей. — Я верю вам, и ваше имя мне знакомо. Но и вы должны поверить мне… Волею судьбы мне пришлось одеть это простое платье и пуститься в дорогу…

— О, простите меня, ваше высочество!.. — вдруг с восторгом перебил его волк. — Как я мог обмануться!.. Ведь я видел вас, когда в последний раз был при дворе вашего батюшки! Правда, это случилось давно, и вы вряд ли запомнили меня…

— Барон, я приглашаю вас разделить со мною ужин, — сказал принц. — Однако предупреждаю, чёрствый хлеб — это всё, что у меня есть.

— Ах, ваше высочество, да это же настоящее сокровище — уж поверьте человеку, одетому в волчью шкуру!.. И будьте добры, уберите ваш ужасный нож, я устал бояться оружия…

— Простите, барон, и угощайтесь, — Ланцерей спрятал нож и разломил краюшку хлеба.

Волк с невиданной жадностью набросился на еду. Он так рычал и торопился, что Ланцерей незаметно подвинул ему свою часть ужина. Покончив со всем, волк облизнулся.

— Вы спасли меня от голодной смерти, — с признательностью проговорил он. — Осознаю, что ел как варвар, но голод оказался сильнее хороших манер.

— Позвольте спросить, где же вы находили себе пропитание до встречи со мной? — спросил Ланцерей.

Барон испустил глубокий вздох, похожий на рычание.

— Видите ли, ваше высочество, я уже неделю нахожусь в таком безобразном виде и за это время только однажды сумел добыть себе нормальную пищу, когда набросился на обедающих в поле крестьян… Они с криками разбежались, и я закончил трапезу за них, — волк оскалил зубы в улыбке. — Увы, мне даже не удалось вздремнуть после сытного обеда. Перепуганные крестьяне подняли на ноги всю деревню, и мне пришлось уносить ноги от охотников с собаками… Как вы понимаете, удовольствие было испорчено…

— Только один обед за неделю? — не верилось Ланцерею.

— Ну… откровенно говоря, не только, — бывший барон переступил с лапы на лапу. — В какой-то момент я так отчаялся, что решил не противиться волчьей природе, и… ну, в общем, исхитрился поймать какого-то глупого зайчишку…

— Ну и как? — полюбопытствовал Ланцерей.

— Отвратительно. После такого падения я закаялся убивать дичь, хотя бы это стоило мне жизни…

— Барон, боюсь, я не вправе спрашивать, — Ланцерей замялся, — но мне ужасно интересно узнать, как вы сделались волком?

— Понимаю. И охотно расскажу вам свою печальную и поучительную историю. Всему виной мое чрезмерное любопытство…

В ШКУРЕ ЗВЕРЯ

— Итак, я потомок древнего и знатного рода и единственный сын и наследник своих именитых родителей, с детства не знавший ни в чём отказа.

Вам, ваше высочество, хорошо известно, что это значит: мне были доступны любые развлечения и удовольствия этого мира. Казалось бы, чего ещё нужно? Но нет, меня постоянно влекло куда-то за черту дозволенного. А когда ты всей душой стремишься к чему-нибудь, то рано или поздно получаешь то, чего так страстно желаешь.

Вот и у меня в один далеко не прекрасный день случайно (хотя, скорее, неслучайно) оказалась в руках старинная магическая книга. В ней было много чудесного и даже страшного, но особенно сильно меня поразила возможность сделаться оборотнем — человековолком. Условие было не сложным: на рассвете воткнуть в землю нож и, трижды прочитав заклинание, перекувыркнуться через него. Чтобы снова стать человеком, следовало перекувыркнуться через воткнутый нож в обратную сторону.

Всю ночь я ждал рассвета и с первыми лучами солнца совершил магический обряд… Я превратился в огромного волка, едва лишь ноги мои коснулись земли после прыжка, и моему восторгу не было предела. Я стремглав бросился в лес и там то резвился и прыгал как щенок, то скользил невидимой грозной тенью меж стволами, то принимался громко выть, повергая в ужас лесных обитателей… Я и представить себе не мог, какой страшный удар готовила мне судьба.

К вечеру я решил вернуться в свой замок: я проголодался и к тому же подозревал, что слуги беспокоятся и ищут меня… Я поспешил туда, где оставил в земле нож и… вообразите моё потрясение, когда я не нашёл его на прежнем месте!.. Случайно или намеренно кто-то вытащил его из земли, я не знал, но отлично понял, что это конец. Мне суждено было остаться волком до самой смерти. А смерть, кстати сказать, подкарауливала меня на каждом шагу — от голода, от охотничьей пули или капкана… либо от зубов моих новых собратьев, не принявших меня в свою стаю…

Два дня и две ночи бродил я вокруг родного замка, опасаясь даже завыть от тоски… Потом представил, как меня травят собаками мои же подданные, и пустился куда глаза глядят, подальше от своих владений…

Во всей этой истории был один положительный момент: сделавшись зверем, я стал понимать язык других животных, так словно знал его всегда. И вот однажды я невольно подслушал разговор двух мотыльков, вернее, даже не мотыльков, а этаких эфемерных созданий с прозрачными крылышками, похожих на эльфов… Крохотный самец уговаривал свою подружку переселиться в какой-то райский уголок.

— Дорогая, ты даже не представляешь, какое это чудное местечко! И абсолютно безопасное, там нет наших врагов!..

— Что? Там нет птиц? — пропищала другая козявка.

— Ни птиц, ни зверей, ни людей, кроме одного-единственного человека, который и обустроил всё таким прелестным образом…

— Кто же этот человек, так мило позаботившийся о нас? — спросила прозрачная бабочка.

— Мне почему-то кажется, что в первую очередь он позаботился о себе самом, — ответил её жених. — Дело в том, что этот человек — волшебник…

— Ах!.. Неужели настоящий волшебник?

— Самый настоящий и ужасно всемогущий. Его зовут Фелигер. Скорее всего, он уединился, чтобы ему не мешали чародействовать. Фелигер наколдовал себе гору, покрытую девственным лесом, и специальным заклинанием сделал её неприступной для других людей, а также зверей и птиц.

— А мы? А для нас?

— Для нас этот великодушный человек сделал исключение. Скажу тебе по секрету, я уже побывал у него в гостях и даже осмелился присесть на краешек его волшебной мантии…

— О дорогой, какой ты смелый!.. И что же Фелигер?

— Представь себе, ничего. Поэтому собирайся в дорогу и летим.

— Но где же эта обетованная земля, дорогой?

(Тут, ваше высочество, я весь обратился в слух и даже перестал дышать.)

— Видишь ту отдалённую высокую гору? — спросил прозрачнокрылый эльф. — Это и есть убежище Фелигера, которое он называет Тамуткели…

— Тамуткели?! — воскликнул Ланцерей так громко, что волк испуганно шарахнулся в сторону.

— Как, ваше высочество, вам знакомо это слово?..

— Да, но умоляю вас, продолжайте, барон!..

Волк снова уселся у костра.

— Услышав о всемогущем волшебнике, я понял, что он единственный, кто может мне помочь. И я решил найти его во что бы то ни стало.

К подножию заколдованной горы я добрался без труда, но дальше меня ждало разочарование. Какая-то невидимая преграда выросла передо мной, не позволяя ступить ни шагу. Я пытался обойти её, но это оказалось невозможно. Я видел, как на эту преграду в воздухе наталкиваются птицы и обескураженные улетают прочь…

Но я не мог повернуть назад. Я бился и бился о невидимый барьер, из моей пасти текла кровь, и я уже был близок к тому, чтобы погибнуть в этой нелепой и неравной схватке, как вдруг… передо мной появился человек.

Я сразу понял, что это тот, кого я искал. Видите ли, он был точно таким, каким в книгах и на картинах изображают магов и звездочётов… Фелигер сделал мне знак успокоиться и затем пристально посмотрел на меня.

— А ведь ты не волк, — сказал он, нахмурившись. — Ты сделался волком по собственному легкомыслию, а сюда пришёл в надежде снова стать человеком.

Оттого, что волшебник разгадал мою тайну, и потому, что в нём не было ничего страшного, я с плачем припал к его ногам и стал умолять о помощи.

— Ты совершил большой проступок, вторгшись в мир сил, о которых даже не имеешь представления, — сурово проговорил Фелигер. — И я скажу, что ты ещё дёшево отделался, всё могло быть гораздо хуже…

— О господин, что может быть хуже моей участи?! — в слезах воскликнул я и с новой силой принялся молить о прощении.

Великий волшебник задумался.

— Сделать тебя человеком прямо сейчас — это значит, нарушить закон, — сказал он наконец. — Ты виноват и должен понести наказание.

— Я готов на что угодно, лишь бы сбросить с себя эту ненавистную шкуру!.. — заскулил я, но Фелигер покачал головой.

— Я не собираюсь торговаться с тобой, — сказал он. — Запомни, все сделки для тебя остались в прошлой жизни. В этой шкуре ты пробегаешь ещё год и, если сумеешь сохранить под ней человеческое сердце, вернёшься к людям.

Я горько завыл, условие Фелигера показалось мне слишком жестоким. Но при виде моего отчаяния волшебник ещё больше рассердился.

— Знаешь ли ты, от кого я огородил свои владения? — спросил он. — От невежд и нахалов вроде тебя, а такие встречаются не только среди людей. Будь ты хоть немного умнее, ты бы радовался сейчас, а не лил слёзы и проклинал свою судьбу.

Испугавшись, что Фелигер вовсе передумает помогать мне, я прекратил плач и даже завилял хвостом.

— Через год ты придёшь в Тамуткели, и я решу, что делать с тобой, — сухо сказал волшебник.

— Но как же я попаду туда, господин, если эта стена меня не пускает? — жалобно проскулил я.

— Она пропустит тебя, — ответил Фелигер, — если ты произнесёшь волшебные слова. И запомни, это будет последнее чужое желание, которое я намерен исполнить.

Он назвал мне три волшебных слова и исчез, а я поковылял прочь от заколдованной горы, не зная, радоваться мне или плакать. Так я очутился в этом лесу. Но… ваше высочество, что с вами?

Закрыв лицо ладонями, принц Ланцерей вздрагивал всем телом.

— Что с вами? — повторил волк. — Вас так тронул мой рассказ?

— Дорогой барон, — сказал юноша, отнимая руки от лица, — ваш рассказ просто убил меня.

И глядя на удивлённую волчью морду, добавил:

— Дело в том, что я сам направлялся в Тамуткели за исполнением своего сокровеннейшего желания.

Далее...

К оглавлению | На главную