Виктория   и   Алексей   Варгины

Принц и Русалочка

СЁСТРЫ СИРЕНЕЛЛЫ

Когда принц миновал джунгли чельганов и преодолел знакомые водовороты, он увидел уже не одну, а четверых русалок — рядом с Сатарией были сёстры, с такими же короткими волосами, похожие друг на друга и в то же время изысканно неповторимые, словно морские цветы. За спиной у каждой девушки колыхался целый шлейф из радужных рыбок, а чуть поодаль шевелили плавниками четыре дельфина.

Сатария первой увидела Ланцерея и бросилась к нему, позабыв всё своё царское достоинство.

— Вы вернулись! — с восторгом закричала она. — И даже старухин нож с вами!.. Как это вам удалось, принц?

— Теперь это мой нож, — улыбаясь, ответил Ланцерей. — Ему, а точнее, вам, Сатария, я обязан своей жизнью.

— Позвольте представить вам принцесс подводного царства, — сказала Сатария, вспомнив наконец о своих сёстрах. — Иллития, Пельсия и Мариника.

— Счастлив познакомиться с очаровательными сёстрами Сиренеллы, — с поклоном ответил Ланцерей. — Вы все так похожи на неё, что мне невольно кажется: ещё миг — и она появится среди вас…

По лицу Сатарии пробежала лёгкая тень неудовольствия, а Мариника, по виду младшая из оставшихся сестёр, с тревогой спросила:

— Ваше высочество, что сказала вам морская ведьма?

— Да-да, что она сказала, эта каракатица? — спохватились остальные русалки.

— Ах, принцессы, ведьма Летимария — несчастнейшее существо, — ответил Ланцерей. — И вовсе не такая злая, как о ней думают. Она научила меня, как вернуть голос Сиренеллы.

— О, неужели это правда?! — просияла Мариника.

— А что старая карга потребовала взамен? — мрачно спросила Сатария.

— Сущий пустяк, о котором даже не стоит говорить, — ответил Ланцерей.

— Однако, вы везунчик, принц, — заметила Иллития. — Чем же вы покорили жабье сердце старухи?

— Ах, с такой красотой можно покорить любое сердце, — вмешалась Пельсия, откровенно любуясь принцем.

— Когда же вы вернёте… — начала было Мариника, но Сатария оттёрла младшую сестру.

— Принц Ланцерей, я имею честь пригласить вас в царский дворец — торжественно объявила она. — Наш батюшка уже знает о вашем пребывании здесь и ждёт в гости.

Ланцерей заколебался. Ему хотелось, не теряя времени, вернуться на землю и явиться в хижину Паланиты, но как отказать в просьбе сёстрам Русалочки и её отцу?..

— Право же, вы не разочаруете нас, принц!.. Вы не сможете лишить нас такого удовольствия, — наперебой щебетали Пельсия и Иллития, увиваясь вокруг Ланцерея, а младшая Мариника добавила:

— Ваше высочество, вас очень хочет видеть наша бабушка Чилинита. Сиренелла была её любимой внучкой…

Эти слова решили всё, и Ланцерей поклонился в знак согласия. Ему хотелось продолжить разговор с Мариникой, расспросить её о Сиренелле, но на пути во дворец рядом с Ланцереем оказалась Сатария.

— А ведь вы обманули меня, принц, — с упрёком сказала она, — хотя я, кажется, и не заслужила этого…

— Простите?.. — не понял Ланцерей.

— Вы сказали, что голос Сиренеллы достался вам почти даром, но я-то знаю, что это неправда!.. Морская ведьма ничего не делает просто так! Чтобы получить волшебный нож, нам пришлось отдать Летимарии наши чудесные волосы!.. — с обидой  высказала Сатария. — А голос Сиренеллы стоит дороже.

— Но я не заметил у Летимарии ваших волос…

— Конечно, они пошли бы этой уродине как… жемчужное ожерелье каракатице!.. — и Сатария брезгливо отшвырнула действительно попавшуюся им на пути маленькую каракатицу. — Летимария взяла даже то, что ей не было нужно!..

— Но ведь ваши волосы отрастут? — с печальной улыбкой спросил Ланцерей.

— Разумеется, отрастут, — ответила русалка, и вдруг в её глазах появился страх.

— Какую жертву вы принесли, принц? Я должна знать, я имею на это право!

— Вам не о чем беспокоиться, Сатария, — сказал Ланцерей так беззаботно, как только мог.

— Ну если вы не хотите отвечать… — она с досадой прикусила губу. — А можете вы сказать, когда Сиренелла станет человеком и обретёт бессмертную душу?

— Конечно, — с облегчением ответил Ланцерей. — Это случится в тот миг, когда священник соединит нас перед алтарём, — и принц с нежностью посмотрел на заветное обручальное колечко.

Перехватив его взгляд, Сатария изменилась в лице.

— Значит, условие остаётся прежним?! — крикнула она и так махнула хвостом, что разноцветный шлейф из рыбок рассыпался за её спиной. Больше Сатария не проронила ни слова и только кусала губы всю дорогу до царского дворца.

Подводный чертог Онагеста поразил Ланцерея, даром что он был принцем и привык к роскоши и великолепию. В коралловый дворец с крышей из жемчужных раковин, вели не двери — их не было вовсе, — а высокие стрельчатые окна из чистейшего янтаря. В одно из таких окон и заплыл Ланцерей, сопровождаемый русалками и их пажами дельфинами.

— Добро пожаловать, ваше высочество, — сказали принцессы. — Конечно, по сравнению с вашим дворцом наш — просто жалкая лачуга, но всё-таки чувствуйте себя в нём как дома…

Само собой, русалки лукавили, они-то отлично знали, что ни один из земных королей не сравнится богатством с их отцом — владыкой несметных сокровищ, попавших во дворец из трюмов затонувших кораблей.

— Уверяю вас, принцессы, что ваш дом — чудо из чудес, которое не увидишь даже во сне, — бесхитростно ответил Ланцерей.

— Пожалуйте в тронный зал, ваше высочество, — церемонно проговорила Сатария.

На пути к тронному залу оказалось ещё множество комнат, и все они были просторными и сверкали драгоценным блеском. Каждую украшали морские цветы самых диковинных форм и оттенков, а над ними, словно расписные бабочки, резвились крошечные рыбки.

Царь Онагест ожидал Ланцерея в самом большом и величественном из залов дворца. Подводный владыка восседал на высоком золотом троне, в котором изумрудов было не меньше, чем волос в густой и длинной бороде морского царя. На голове Онагеста блестела корона с огромными чёрными жемчужинами.

Приблизившись к трону, Ланцерей приложил руку к сердцу и немного наклонил голову: так он приветствовал королей на земле.

— Здравствуй, принц, — сказал Онагест. — Я хотел увидеть тебя, чтобы сказать: я не держу на тебя зла, хотя ты стал виновником несчастья моей дочери.

— Невольным виновником, отец, — поправила Сатария.

— Да-да, именно поэтому я не сержусь, ибо справедливость — главная добродетель монарха, — с достоинством изрёк Онагест.

— Благодарю вас, ваше величество, — ответил Ланцерей. — Я обещаю, что верну Сиренеллу на землю и сумею сделать её счастливой.

По лицу Онагеста трудно было понять, верит ли он словам своего необычного гостя.

— Вот что, принц, — сказал морской владыка, сделав какой-то неопределённый жест, — тебя жаждет увидеть моя матушка. Не будем заставлять ждать вдовствующую царицу. Плыви к ней и удовлетвори её любопытство. А потом возвращайся к нам. Мои девочки хотят устроить большой бал в твою честь, — и он потрепал по щеке ластившуюся к нему Сатарию.

БАБУШКА ЧИЛИНИТА

— Так вот ты какой, — сказала старая морская царица, разглядывая Ланцерея с почти что детским любопытством. — Красив, действительно красив… Где уж было моей девочке устоять перед такой красотой!..

Она вдруг часто заморгала, и её морщинистое лицо сразу сделалось жалким.

— Ну-ка, голубушки, плывите отсюда, — приказала она своим внучкам, едва только немного успокоилась, — мне нужно поговорить с принцем.

— Бабушка!.. — недовольно сказала Сатария, но царственная старуха сурово насупила брови:

— Будешь спорить со своим отцом, он без ума от твоих капризов!

Гордо вскинув голову, Сатария выплыла из бабкиных покоев. За ней молча выскользнули сёстры.

— Совсем избаловались, — проворчала старая царица, проводив их строгим взглядом, и повернулась к юноше. — Значит, ты любишь Сиренеллу?

Принц растерянно кивнул, и непредсказуемая старуха о чём-то надолго задумалась. Наконец Ланцерей смог как следует её разглядеть. Царица Чилинита была грузной, давно утратившей красоту русалкой. Свою старость она пыталась спрятать под дорогими украшениями, закрывавшими ее шею, грудь и запястья. На хвосте Чилиниты принц насчитал целую дюжину крупных устриц и решил, что это какие-то знаки отличия, как, например, ордена или ленты на земле…

— А как же твоя любовь не уберегла маленькую Сиренеллу? — с тяжёлым вздохом спросила царица и опять часто заморгала.

— Бабушка Чилинита!.. — воскликнул принц и тут же смешался. — Простите, ваше величество.

— Ты можешь называть меня так, мой мальчик, — разрешила морская царица. — Сиренелла очень любила тебя, стало быть, и я тебя люблю.

— Я найду вашу внучку, — сказал Ланцерей, — и она станет моей женой. Русалочка обретёт бессмертную душу и свой чудесный голос. Вот волшебное кольцо, которое я одену на палец Сиренеллы.

— Откуда оно у тебя? — спросила Чилинита.

— Это подарок колдуньи Летимарии, — ответил принц, пряча взгляд.

— Дитя моё, проклятая ведьма никому не делает подарков! — Чилинита взяла юношу за подбородок и заглянула в его глаза. — Скажи мне, милый, что ты отдал за это колечко?

— Не спрашивайте меня, бабушка Чилинита, — прошептал Ланцерей, — я не хочу обманывать вас…

— Ради моей несчастной внучки, скажи мне правду!.. — царица уже трясла его за плечи. — Скажи, мой мальчик…

— Я пообещал Летимарии свои глаза, — с усилием проговорил принц.

Старуха охнула и порывисто обняла Ланцерея.

— Бедный мой мальчик!.. — сотрясаясь всем своим телом, простонала она. — За что, за что нам столько несчастий?..

— Не терзайтесь, бабушка, — попытался утешить её принц. — На свете много слепых, как-нибудь привыкну и я… Зато Русалочка вернётся на землю и будет счастлива…

— Счастлива, когда ты станешь так страдать?! Ох дети, дети, какую вы заварили кашу!.. Я догадываюсь, я знаю, за что нашей семье послано это наказание, — неожиданно сказала Чилинита. — В том, что произошло, моей вины больше, чем твоей, бедное дитя.

— Вашей вины? О чём вы, бабушка?

— Слушай, мой мальчик. Когда-то очень давно я и мой муж совершили ужасное преступление.

— Преступление? — переспросил Ланцерей, хотя уже догадывался о том, что услышит дальше.

— Да, самое страшное из всех! В юности наш сын любил одну русалочку. Она была без роду без племени, ну а мы прочили Онагесту в жёны настоящую принцессу… Русалочка оказалась упрямой, и мы… одним словам, мы натравили на бедняжку голодных акул…

— Но… она ведь не погибла? — осторожно спросил Ланцерей.

— Да мы и не хотели её смерти! Всё, что нам было нужно, — это убить их любовь… Тогда мы ещё не знали, что это и есть самое ужасное злодейство. Мой муж понял эту истину раньше меня. Он ничего не говорил, но не мог смотреть в глаза Онагесту и спать по ночам. Чувство вины скоро превратило его в морскую пену… Прошло всего несколько лет, и мы потеряли Элинею — жену Онагеста. Крошка Сиренелла только родилась в тот год и совсем не помнит свою мать… Но и её не миновала расплата за наши старые грехи… Впрочем, эта история тебе хорошо известна.

— И вы ничего не знаете о той, отверженной вами русалке? — затаив дыхание, спросил Ланцерей.

— Ах, мой мальчик, я не знаю даже её имени!..

— Её имя — Летимария, — сказал принц.

Старая Чилинита глухо вскрикнула и обеими руками схватилась за грудь.

— Бабушка, что с вами? Вам плохо? — Ланцерей вдруг испугался, что царица на его глазах начнёт превращаться в морскую пену.

— Нет-нет, но тебе лучше оставить меня, — слабым голосом попросила Чилинита, и принц, поклонившись, выплыл из её комнаты.

Далее...

К оглавлению | На главную